ПОБЕДА 75 – Дети войны

А ДЕТСТВА-ТО И НЕ БЫЛО

Мою давнюю мечту – посетить место захоронения моего отца, Ивана Николаевича ЗЕНКОВА, 1907 года рождения, практически осуществила моя дочь.

И вот мы у братской могилы в деревне Батюшково,  Тёмкинского район., Смоленской области. На высоком гранитном постаменте Мемориала – плита с надписью: «Здесь похоронены воины 33-й Армии, освобождавшие Гжатский район в период Великой Отечественной войны. Вечная слава героям!». Число захороненных – 1740 человек.  Это был День Победы 2019 года…

Военные и послевоенные годы вспоминаются с содроганием в душе. Детство и юность моего поколения пришлись на годы, которые заставили нас рано взрослеть, становиться по-взрослому ответственными во всех проявлениях и порой невозможных ситуациях нашей жизни.

До начала войны наша семья проживала в Свердловске. Родители работали в подсобном хозяйстве войсковой части. Жили мы в одной комнате здания барачного типа.

Кормильца нашего отправили на войну в первые же дни призыва. Но воевать пришлось ему недолго: 25 августа 1942 года отец  погиб. Самой младшей моей сестренке на этот период исполнилось всего пять месяцев, она родилась без отца, он даже ее не видел. Мне было четыре года. В семье нас, детей, было пятеро.

Перед отъездом на фронт отец посоветовал маме собраться и переехать в деревню (в Катайский район). Он думал, так будет легче нам выжить. Мама так и сделала. Купив в деревне небольшой домик с приусадебным участком, она обосновалась в нем со всем нашим «детским табором» (как сразу прозвали нас соседи), и началась наша деревенская жизнь

Положение колхоза было весьма плачевным. Мужских рук не было, все мужчины ушли на фронт. Дела вершили в колхозе женщины. Маме приходилось работать с  раннего утра и до позднего вечера, мы оставались дома одни, без  присмотра. Трудодни колхозникам оплачивать было нечем, а хлебные карточки, как городским жителям, селянам не были положены. Семья оказалась в ужасном положении: голод, нужда, осенью и зимой –холод – заготовленных дров едва хватало, чтобы растопить печку и сварить той же картошки, почти никакой теплой одежды и купить ее негде.

Умерла сестренка 1940 года рождения. А самая младшая росла очень слабенькой, долго не становилась на ножки и не начинала говорить. Как мы все остались живы, и как все это выдержала мать? Не представляю. Но знаю: она у нас очень гордая, независимая, терпеливая и выносливая.

В мае 45-го, когда пришла Победа, мне исполнилось 7 лет. Но в моей памяти почему-то не осталось воспоминаний о народном ликовании и радости. Я помнила отца и знала, что он к нам уже не вернется.

Из деревни мы переехали в город Верхняя Пышма. (там, под Свердловском, проживали родственники отца).  Никто не ждал наш многочисленный табор, помощи не было ни от кого… Мама купила буквально за гроши жилье у одинокого старичка: полуземлянку на окраине города. С двух сторон к ней подступала  серая, топкая лавина отходов, привозимых из расположенной недалеко обогатительной фабрики (там обрабатывалась руда).

Наше жилое помещение размещалось глубоко в земле, наверху оставались лишь крыша и печная труба, да два маленьких окошечка выходили наружу (когда заходил внутрь, казалось, что окошки эти у самого потолка). Пол и стены были чем-то облицованы, стояла кирпичная печечка, рядом – одна лежанка. Спали мы все на полу.

Послевоенные годы были не легче. Хлеб – по карточкам, но на семью не хватало. Опять голод. Мама устроилась каталём на старый хлебозавод. Труд тяжелейший, тонны теста проходили через руки кателей – они перевозили тесто в тяжелых металлических баках.. По ночам она не могла спать от боли в руках и спине. Но были и хорошие моменты.  Начальник смены (добрая душа!) разрешил ей приводить нас на завод раз в неделю и кормить хлебом. Это были праздничные дни для нас: мы ели хлеб досыта, запивали его квасом и смеялись от радости. С собой не разрешалось взять ни кусочка. Такое правило действовало и по отношению к рабочим завода: ешь, но с собой – ни-ни! Здесь в ходу была поговорка: «У хлеба – и без хлеба».

Назрела необходимость постройки нового здания завода. Маму переводят ночным сторожем стройки. Мама была благодарна, ведь она стала  терять зрение, ходила уже почти наощупь, но молчала, чтобы не уволили.

Зная ее положение, строители стали предлагать  для постройки времянки под жилье. Пусть бросовый, остатки каких-нибудь разобранных сарайчиков, но все же помощь.  К этому времени нам выделили земельный участок в 10 соток, правда, на другой окраине города. И вот своими немощными силами стали мы сооружать на этом участке жилье. Снаружи обивали дранкой, затем замазывали строительным раствором, белили известкой. С божьей помощью получилось хоть какое-то жилище, главное – на земле, а не под землей! День переезда из землянки в новый дом был праздником.

Ну, а там новые заботы: огород (вскопай, посади картошку и овощи, окучь картошку пару раз, собери жука, выкопай…), походы в лес за ягодами-грибами. Детства не было. А рядом застраивались улицы, во всех семьях слышались мужские голоса. Только мы – голь перекатная…

Но пришло время, и две старшие сестры устроились на работу. В семье появились деньги. Мы могли  купить вдоволь хлеба, маргарина и сахара, нарезать бутербродов, присыпать их сахаром и осуществить свою давнюю мечту. Ну и, конечно же, конфет и мороженого.

Я пошла в школу только в девять лет, когда мне купили одежду и школьные принадлежности. Да и болела я в детстве много. А как только получила паспорт (после 9-го класса), сразу же устроилась на работу в швейную артель. Уж очень хотелось помочь маме. Ведь нужда так и не покидала нас.

А потом я поступила на курсы стенографии и машинописи (чтобы оплачивать их,  нашла работу –  ночной дежурной на железной дороге). После окончания курсов работала по этой специальности, а вечером училась в техникуме, жила в общежитии, еле-еле сводила концы с концами, но была счастлива, что учусь, двигаюсь вперед.

В Свердловск-45 приехала по месту жительства мужа (он был направлен как молодой специалист после окончания Невьянского механического техникума на работу на предприятие п/я 131. Это был 1962 год

В этом городе настала совсем другая жизнь. Московское снабжение, уважительное отношение к молодым специалистам, хорошее жилье, которое сразу дал нам завод. Люди были бодрыми, оптимистичными, веселыми. Из открытых окон домов по выходным неслась музыка, на спортивных площадках кипели баталии. Я сразу же устроилась на работу секретарем-делопроизводителем в Комбинат бытового обслуживания.

Не проработала и года, как мне поступает звонок из Горкома КПСС.

Меня приглашают в Горком для разговора. Оказывается, заинтересовались тем, что я дипломированная стенографистка. Предложили  работу. Я согласилась.

Проработав в Горкоме машинисткой  пять лет, я переводом устроилась в отдел 042 (отдел режима завода, ныне комбината «Электрохимприбор»), а затем через некоторое время меня перевели в отдел 053. Кадровой службе комбината «ЭХП» я отдала 30 лет. А городу Лесному – 58 лет.

Я понимаю, общая нота моего повествования о детских и юношеских годах – грустная. И нынешнему поколению молодежи многого не понять и не принять из нашей тяжелой послевоенной жизни. И все же эти годы – со мной навсегда. Они сформировали мой характер. Они – моя память.

КАЗАКОВА Нина Ивановна.

Фото из личного архива Н. И. Казаковой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

 

Авторизация

Новые поступления


Художественная литература

Медицинская литература

Отраслевая литература

Новинки медиатеки