«Бессмертный полк». Лица. “ТРИЖДЫ ВЫЖИВШИЙ”

«А когда не станет горя и в помине,
Вспомним тех, кто счастье нам принес…».
И мы вспоминаем. И не только тех, кто воевал до Берлина, а и тех, кто пережил блокаду и прошел лагеря, тех, кто в тяжелейших условиях фронтового тыла и послевоенных лет лечил, строил, воспитывал детей. Всех – ушедших и еще живущих. Ведь их жизни и подвиги – бесценные крупицы большой истории.
Он был защитником Брестской крепости: Рухлядьев Дмитрий Петрович, сержант 455 стрелкового полка 42-ой Смоленской Краснознаменной орденов Кутузова и Суворова стрелковой дивизии. В армию был призван из Вятки, в 1940 году. Служить в Брестский бастион пришел после окончания полковой школы пулеметчиков, в мае 41-го. С гордостью шлет домой фотографию: «На память дорогой маме от сына Мити, г. Брест». Ему там всего лишь не полных двадцать. И судьба сложилась так, что и мирной жизни, службы в крепости было у него всего лишь полтора месяца.
Всем было ясно: это война.
В тот субботний июньский вечер, когда после трудового дня на строительстве укреплений, тренировок на полигоне в крепости наступала благодатная пора отдыха, когда кто-то шел в увольнение в город, в кино с девушкой или на футбольный матч, он решил просто поспать. Зашел в казарму, лег на свою кровать, укрылся с головой от звуков улицы…
Но сон не шел. Беспокоила какая-то тревога. Из головы не выходила беседа политрука с ротой о том, что Европа уже в огне, что гитлеровцы разгуливают по оккупированной польской земле. А мы, наши крепостные форты, всего-то в десятках километров от границы, и нам надо быть начеку. Однако вздремнул. Снились дом, родные, цветущий сад…
Разбудил его оглушительный взрыв и последовавшая за ним сильная боль в позвоночнике. Взрывная волна разбросала железные койки, словно легкие детские игрушки, раскидала отдыхающих в казарме людей, послышались стоны раненых, полыхнуло пламя. Охваченные огнем люди, будто горящие факелы, выскакивали на улицу, катались по земле, сбивая пламя. Красноармейцы (кто успевал) хватали оружие, уцелевшую одежду и бежали сквозь пламя в подвал, помогая по пути горящим на земле товарищам. Гул самолетов с фашистской свастикой на крыльях, бомбивших укрепления, и удары артиллерийской канонады нарастали с каждой минутой. Неумолимой вереницей на крепость надвигались танки, взлетала ввысь подорванная снарядами земля. Окружающее пространство за какие-то минуты превратилось в кромешный ад. Всем бы ло ясно: это – война.
Окружение
Здание заставы было разрушено в первые же часы вероломного нападения Германии на Советский Союз. И первыми приняли бой с врагом пограничники, встав на его пути мощным заслоном. Уцелевшие после начальной штурмовой бомбардировки красноармейцы, лежа в развалинах крепости, огнем отбивали все попытки врага проникнуть в бастион через Тереспольские ворота. Бойцы обороняли этот, очень важный, участок, взяв который немцы могли перейти по понтонному мосту реку Буг и окружить гарнизон. Несмолкаемая канонада слышалась и с южного форта, других укреплений. Немцы неумолимо сжимали кольцо вокруг цитадели.
К утру 23 июня, когда рассеялся дым пожарищ, солнце осветило поле с мертвыми пограничниками, сраженными у своих пулеметов. И лишь изредка слышались стоны живых, но тяжело раненных. Оставшиеся в живых бойцы его (Рухлядьева) подразделения по одному, под прикрытием огня товарищей, проскочили в уцелевший подвал, забрав с собой раненых. И там, увидев голодных и мучающихся от жажды детей, гражданских жителей – служащих и работников крепости, членов семей офицеров – под прикрытием пулеметов пробрались к реке, набрали воды и принесли ее людям.
Вскоре стало ясно, что крепость все же взята в кольцо, а фронт значительно удалился. Люди поняли, что они во вражеском окружении. Немцы тут же подтвердили эту догадку: заработали громкоговорители, фашисты предлагали всем сдаться, обещали сохранить жизнь.
Крепость человеческого духа
Раненые умирали от нехватки лекарств, без воды умирали маленькие дети. А с линии обороны возвращалось все меньше солдат. Голод сковывал сознание, и подступы к Бугу немцы простреливали круглосуточно. Крошился камень, и горела земля. У защитников крепости не было другого выхода, чтобы сохранить жизни женщин, детей, стариков и раненых солдат, кроме одного: согласиться на их пленение. Командиры расставались со своими подругами и детьми, заведомо зная, что больше никогда их не увидят.
Прощаясь с женой, матерью и тремя детьми, старший офицер группы А. М. Кижеватов сказал: «Отправляю вас еще пожить. За меня не беспокойтесь, в плен не попаду. В тяжелую, безвыходную минуту не забуду оставить себе пулю».
Из архивных документов следует, что фашистскими палачами была зверски расстреляна семья героя обороны крепости, начальника 9-ой заставы А. М. Кижеватова. Остальные плененные направлены в разные лагеря, расположенные на территории Польши и Германии. Раненые расстреляны. Добиты были и остальные раненые, находящиеся в подвале: фашисты подогнали совсем близко танк и направили огнемет прямо в подвал. Сражаясь до последнего патрона, пал смертью героя начальник 9-ой заставы. Основная масса защитников крепости погибла.
Как они сражались! «Люди ль шли в атаку? Смертны ли они?!» –напишет после войны Василий Гроссман о наших героях, и эти его слова будут выгравированы у Вечного Огня еще одного легендарного памятника бессмертию героев – Мамаева кургана.
Жуткого вражеского напора не выдерживал бетон, крошился и плавился кирпич, гнулся металл, а люди стояли, одну за другой отражая гитлеровские атаки. Стояли и умирали, отрезанные от мира, мучимые жаждой и голодом, но с решимостью не пустить на свою землю оккупанта! Из трехсот бойцов и офицеров девятой погранзаставы, сражавшихся за Тереспольское укрепление, в живых остались лишь 15 человек.
Около месяца длилась героическая оборона Брестской крепости. Даже циничный и жестокий противник был потрясен мужеством ее защитников. В одном из немецких донесений штаба группы армий «Центр» говорилось: «Офицеры и солдаты всегда оборонялись до последней минуты. Требование о сдаче … не оказывало на русских никакого воздействия».
Да, это была крепость людского духа.
Буг
Пулеметчик Дмитрий Рухлядьев не помнит, когда случилось именно его пленение. Или это произошло, когда несколько фрицев, взмахнув руками, свалились с бруствера перед ним на землю (может, и не убитые им вовсе?), или когда была им использована последняя пулеметная лента, и он в надежде увидеть однополчанина с запасной лентой, оглянулся? Заполненные песком глаза, огонь вспышек, во рту пересохло от жажды, дыхание сбивалось, а руки продолжали трястись, как в пулеметной очереди нагревшегося «Максима»…
Он не помнит, потому что был тяжело контужен разорвавшимся рядом снарядом, и сознание вернулось к нему не сразу. Помнит только, как очнулся, оглохший, одуревший от звона в голове и боли, во дворе крепостной площади, где уже вовсю хозяйничали гитлеровцы.
Сначала их затащили в уцелевший подвал. По рядам с немецкой педантичностью разложенных и рассаженных людей прошелся доктор. Пальцем указал на тяжело раненных. В них тут же стреляли и оттаскивали их тела в сторону. Рухлядьев, хоть и ничего не слышал, но видел всю эту картину. Его не тронули, оказался крепким на вид. Однако душу его медленно и настырно замораживало безразличие: «Лучше бы пристрелили. Пропади он пропадом, их проклятый плен!».
Отобрав группу, немцы отвезли бойцов на берег Буга, погрузили на самоходную баржу, уже почти заполненную людьми – трудно было даже найти свободное место. Через некоторое время баржа двинулась в путь. Но не успела даже войти в глубокие воды – только-только отчалила от берега, как налетели немецкие бомбардировщики и стали молотить снарядами берег, захватив и баржу – даром, что над ее рубкой была начертана опознавательная свастика.
Ее подбитый край резко накренился, оставляя на поверхности тела убитых и заставляя оставшихся прыгать в воду. Вода уже буквально кишела человеческими телами – и пленных, и немецкой охраны. Воронка от тонущей баржи затягивала со страшной силой, надо было скорее отплыть от нее в сторону. Бомбардировщики же на этом не угомонились. Сделав второй, а потом третий заход, они стреляли прямо по барахтающимся в воде людям.
«Мне подменили жизнь»
Очнулся он вновь у немцев. Подумал: «Надо же, второй уже раз я – выживший: сначала крепость, теперь вот Буг». Болел и кровил бок: тащили к берегу баграми – спасали, то есть. След от этого багра остался у него отметиной на всю жизнь.
Ну, а потом был долгий путь в … Норвегию. Разве думал он когда-то, что увидит ее знаменитые фьорды из малюсенького окна корабельного трюма, а все красоты сытой европейской жизни – в щелочку вагона товарного поезда? И провел он в этой промозглой, неприветливой стране, в неотапливаемом бараке и в тяжелейшем труде на полях под холодными дождями четыре с половиной года. В трудовом лагере, сначала у какого-то зверя, владельца огромных плантаций брюквы и картошки, потом – у другого, чуть более лояльного, по крайней мере, не избивающего людей за каждую малую провинность, но с таким же скотским отношением к пленным работникам.
Домой вернулся уже после войны, когда норвежцы, согласно международной конвенции, освободили все лагеря, созданные немцами на их территории с их согласия.
Приехал в родной Нолинск. Без зубов, с ранней сединой в волосах, неутихающей болью в суставах. Сказал родным: «Принимайте. В третий раз я – выживший. Теперь уже после плена. Хорошо хоть туберкулез вам не принес из той, заграничной, жизни».
Родные-то приняли с любовью и заботой. А вот город, общество… На бывших пленных смотрели в то послевоенное время искоса, на работу брать не спешили. Они, как и увечные инвалиды, не были нужны нигде.
Однажды прочел в какой-то книге: «Мне подменили жизнь. Река ушла в другое русло. О, сколько берегов я пропустил!». С горечью подумал: «Это –обо мне».
Отчаиваться, однако, не стал. На самые-то черные работы все равно брали, свой кусок хлеба потихоньку зарабатывал. А когда переехали всей семьей на Урал, в Нижнюю Туру, тут уж и вовсе сердце освободилось от обиды. Уютный, зеленый уголок, приветливые люди, приютившие в войну чуть ли не треть страны. Сначала без слов взяли на стройку, пошел учиться на электрика, а потом приняли аккумуляторщиком на машиностроительный завод, дорос до мастера. Было уже, чем кормить семью – жену и двоих детей, вернулась уверенность в себе. А когда пришли документы о реабилитации и награды – воспрянул духом окончательно.
«Дорогой фронтовой друг!»
Пришли: медаль Жукова – «за храбрость, стойкость и мужество, проявленные в боевых действиях с немецко-фашистскими захватчиками», орден Отечественной войны П степени, дорогой ему Памятный знак ветерана 42-ой Смоленской дивизии, Памятный знак в ознаменование 25-летия Победы – «за доблесть и отвагу в Великой Отечественной войне», очень теплое благодарственное письмо из Белоруссии: «Высокий пример мужества, стойкости, патриотизма всех ветеранов Великой Отечественной и Ваш лично будет вдохновлять и учить нынешние и грядущие поколения…»,– с биением сердца прочел тогда.
Но еще милее и дороже были ему приходящие все эти годы письма однополчан, множественные приглашения Советов ветеранов разных городов и, конечно, Бреста, на встречи в честь юбилеев Победы.. «Дорогой фронтовой друг!» – писали они. – Приезжай к нам! Обнимемся, вспомним войну, бой за нашу твердыню у Буга, нашу дружбу, помянем ушедших. Хотя и развели нас по разным государствам, но сила наша в братстве и единстве! Будь здоров, живи долго и счастливо!».
И он ехал, встречался, отдавал дань уважения, скорби и восхищения своим и не своим однополчанам, возлагал цветы на могилы погибших, говорил с молодежью, слушал салюты у Вечного Огня каждого из городов, в которых побывал. Понимал: не зря он трижды выжил. Судьба уберегла его, чтобы он нес правду о войне в новую жизнь. Всю правду, без прикрас.
Дмитрий Петрович Рухлядьев умер в октябре 2011 года. Но он, как и многие тысячи героев войны, переживших все ее удары и невзгоды, не ушел из нашей памяти. Вот уже который год подряд он «становится в строй» «Бессмертного полка», открыто глядя с портрета: интеллигентный, сдержанный человек с чувством непокоренного достоинства.
Наталья КОЛПАКОВА.
Благодарю двоюродную племянницу Д.П. Рухлядьева И. В. Манькову, сотрудницу комбината «Электрохимприбор», за предоставленные фото, рассказ о дяде и документы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

 

Авторизация

Новые поступления


Художественная литература

Медицинская литература

Отраслевая литература

Новинки медиатеки